eugeneir: (Default)
И, спасаясь от жизни в теснинах давно надоевшего быта,
Мы сидим у осколков мечты,
Бесполезно скрепляя останки п
одпорченным клеем надежд.
Но мечта, что бездействием, страхом, и жадностью
На полувзмахе крыла, на разбеге, на взлёте накрыта,
Уж не склеится вновь,
Будет  шёпотом тихим под нос оправданий отпета,
Зарыта, забыта,
И, быть может, спустя поколенья пробьётся ростком из-под праха...
А может быть - нет.
eugeneir: (Default)
Я помню меньше с каждым днём,
Уходят даты, имена,
Бегут неслышным ручейком,
Как крысы с корабля.
Я возмещаю, я ищу
Надёжный экипаж.
Латаю трюм, бока смолю,
Меняю такелаж.
Но крысы всё равно бегут
И, может быть, правы:

Я не могу забыть лишь то,
Что хочется забыть.
eugeneir: (Default)
Город кричит огнями квартир
Танцует гулом машин
Жухлой листвой простирается ниц
Летней жарой палим

Он днём течёт шагом тысяч лиц
В берегах старых домов
Его сон - шелест многих сотен страниц
В вязком мареве ночников

Он умеет чужим быть и быть своим
Палачом и лунным цветком
Он спрессует десятилетья в миг
Старым твоим двором

И когда отрежут вчерашний день
Стрелки полночных часов
Город шагнёт в раскрытую дверь
Глазных проёмов и лестничных снов

Крылья проспектов на стул сложив
Сверкнёт усмешкой фонарных огней
И спросит: долго тебе идти
Дорогой мечты твоей?
eugeneir: (Default)
Туча над городом
Зонт в рюкзаке
Небу язык покажу
eugeneir: (Default)

В океане времени,
Я привстану в стремени,
Распрощаюсь с бременем
Собственных оков.

Волосы взъерошены,
Пеплом запорошены,
Паутинкой проседи
Прожитых годов.

А на сердце тяжестью,
Тёмно-сладкой вязкостью,
Болью и бессонницей
Прижилась любовь.

Лязгнут цепи золотом,
Чёрным острым долотом,
Грохнет в темя молотом
Вереница слов.

Не прощаньем сколото,
Не разлукой пробито,
Не слезой разъедено -
Собственной рукой.

Ты прощай, любимая,
Боль невыразимая,
Сердце кину в зиму я,
Пусть остынет кровь.

Над могилой прошлого
Постою непрошенным,
Оглянусь без памяти,
Прочь шагну немой.

Снова путь серебряный,
Снова конь мой преданный,
Снова море времени,
Стремя под ногой.

eugeneir: (Default)

На тяжёлой двери стынет древний замок
Из железа, что мрака темнее.
Ты туда не ходи, там хранится венок
Белых роз, чьи шипы побурели.

Не ходи, я прошу, твой клинок не пробьёт
Стовековой паучьей кисеи.
И ключом не звени, он тебе не отпрёт
Лёд замковый на каменной двери.

Не тебе эта дверь, и давнишний зарок
Не по душу твою назначался,
И черней чёрных дум, лёдностылый замок
Не ключом, не тебе, запирался.
eugeneir: (Default)
                                                    Анне

Лёгким шагом пройду в сна двери,
Потолок головой опривечу,
Хотя тело осталось в постели,
Не ему здесь назначили встречу.

За окном разнотравное море,
Ветер волны гоняет, играя,
С полевыми мышами - их трое,
С позапрошлого года знаю.

Серебристое лунное пение
Сковозь окно затопило избушку,
Прошлый раз было солнца рдение
Над недальней лесной опушкой.

Просто, так, что никак не поверю я,
Ни узоров, ни красок марких,
Только древний мёд тёплого дерева
Осветил лунный свет неяркий.

Только речка серебряной пыли,
Разлилась из оконной рамы,
Но глаза твои те же, что были,
И стоишь ты, всё так же, прямо.

На столе на двоих одна кружка,
Дна, я знаю, в ней вовсе нету,
И напиток, всегда такой разный,
Что вобрал в себя зиму и лето.

До утра у нас есть вечность
Для рассказов, улыбок, взглядов,
Легкокрылая смеха беспечность,
И молчанье над кружкой, рядом.

Я с рассветом уйду в явь на год,
А, быть может, на два или дольше.
Только знаю, вернусь сюда градом,
Ветром, солнцем, дождём или ночью.

И не раз и не два ещё, верю,
Открывать буду сна двери,
В дом с окном в несказанное время,
Где ты греешь о кружку руки.
 
eugeneir: (Default)
Ночью тихо, стынут звёзды,
На земле скучает лёд,
Собирайтесь нынче в гости
Двести тридцать пять невзгод.

Я для вас готовлю сети,
Пять ловушек, семь плетей,
Сто мешков, из воли крепкой,
И ещё сто шесть идей.

Девять мыслей развесёлых,
Восемь дум, да поумней.
У меня для вас найдётся
Много всяческих затей.

А потом над горизонтом,
На востоке луч блеснёт,
Стает лёд, померкнут звёзды,
День лукаво подмигнёт.

Неба синь и ветра трепет
На столе чай, хлеб и мёд.
Больше не придут к вам в гости
Двести тридцать пять невзгод.
eugeneir: (Default)
Погашен свет и разошлись портьеры,
И точный свет фонарного луча
Выхватывает на погружённой во мрак сцене
Марионетку - дочь крестового плеча.

Короткий взмах руки, веленье тонкой нити,
Смущённый взгляд из-под приклеенных ресниц,
Коленей дрожь и дерево ладоней
Открыты взорам зала, сотне чужих лиц.

Актер из дерева, на вечном эшафоте,
Рабыня струн в манипулятора руках,
Но почему такая дрожь и трепет,
Откуда боль в рисованных глазах?

Уверенней движенья с каждым мигом,
Ровнее жесты, правильней шаги,
Зал верит жизни, осветившей сцену,
Но в роли держит нить велительной руки.

Смеётся, плачет, рвёт в безумстве струны,
Над нею пляшет вага в темноте,
Марионетка на погруженной в мрак сцене,
Шагает по лучу к сияющей мечте.

Лишь только б жить!.. Но занавес опущен,
Им отгороженная от влюблённых глаз,
Распята на стене марионетка,
Чтобы проснуться в представленья час.

И выходя из театральной залы,
Горя лицом, я, в поисках струны,
Ощупаю запястья и колени,
Не кукла ли и я?! Скажите, коль живы!
eugeneir: (Default)
Осточертело всеобщее недоверие,
Стены из спин вокруг - лицемерие,
И на затылках - улыбок маски
В яркой, приветливой, мерзкой раскраске.

Недоговоренность, недословие,
Масок фальшивое добрословие,
В панцири спин стучаться бессмысленно,
Молча поют спины гимн недомыслию.

Недоприветсвие, недосказание,
Непоцелуй и нерасставание,
Вялая кашица недожатия
Вместо крепкого рукопожатия.

Серых пальто и шляп опрелости,
Серные запахи вечной серости,
Из-под полы серой ниткой тонкой
Хвостик выглядывает ненадолго.

На площадях орды мышиные
Хайлят вождей своих, двухаршинных,
Крашеный хвост и усы потирая,
Лапками, которые ничего не крали.

Но из-под краски, оранжевой и голубой,
Серая шерсть прёт железной травой.
Этими щётками бы роскошными
Сор мести с полотна дорожного.

На постаментах выскоих кресел
Битва - не просто так, а со смыслом:
Кому крутить самый главный вентиль
Трубы раздаточной карманного капитализма.

И каждый вечер на ринге снова
Трубой медной: "Свобода слова!"
Слова здесь можно бросать свободно
В зев телекамеры смотрящий голодно.

Вот где истинная свобода!
Слова от обязательств свободны.
Потоки свободы аж рвутся сами
Предстать перед вашими глазами.

С удобством, комфортом, в тепле и неге
Вкушайте свободу в экране телека!
Дурман сладчайший великого достижения
Людей и реальности разграничения.

Вы, оседлавшие предэкранных кресел глыбы,
Вы даже уже не рабы - рыбы,
Снующие в аквариумах телеэкранов
Силясь украсть пару мыслей драных.

Вот только, что вы здесь найдёте?
В независимом от правды речепомёте,
Страны, где президент с первым министром
Затеяли битву со здравым смыслом?

И вместо того, чтоб стоять гордо
Тянут когти к друг друга горлу.
Используя беду экономики государства
Как способ поднятья себя на царство.

Здесь верх отдельно и низ отдельно
Закон давно не видали в деле
И те, кто работают, прячут доходы
Чтоб не остаться совсем не при деле.

И вор, и честный сравнялись в цене,
И тот и другой в одном, общем, дерьме.
И с каждым днём всё более забывается,
Что вовсе не это равноправием называется.

И что демократия - власть народа,
А не тех, кто народом крутит свободно.
А то, что люди не покупаются,
Это даже не вспоминается.

Как объяснить жирной крысьей морде,
Что время - не деньги, не купишь его ты?!
Ни евро, ни доллар тебе не вернёт
Одной лишь минуты, с тем, кто любит и ждёт.

В тисках облавы на мысли не америкоштатные,
В захватах обездаренных, обесцвеченных слов,
Мы жить пытаемся, крепя ноги кредитные, ватные,
На трупах трудов своих родителей-стариков.
eugeneir: (Default)
                                           Анне З.

Заботы, тревоги, уставшие ноги,
Стучат по ухабам колёса судьбы.
Колёса побиты, щербиной покрыты,
Рессор нет в коляске и жёстки скамьи.

Хоть крышу какую, но дождик рисует
На лбу и на щёках узоры свои.
Хоть плед бы, хоть полог, а холод так долог;
Лошадка по кличке Упрямство - беги.

Тебе б подкормиться, да мрачные лица
В воротах гостиниц - сюда не ходи.
Не остановиться, умыться, напиться,
Нет мест и чужак ты - ночлега не жди.

Опять заночуем под старой сосною,
Под пение ветра и треск костерка,
А утром росою лицо я умою,
Коляска готова, да цель далека.

В мешке за плечами - рассветы, приветы
Друзей и родимых, закаты и боль
Разлук и прощаний, и радость признаний
А крепко и глубоко в сердце - любовь.

Вперёд гонит чувство бездонного долга,
Сознанье не терпит покоя и лжи,
И мятою лентой ложится дорога
В колёса коляске с названием - Жизнь.
eugeneir: (Default)
За ночным пологом, дырчатым, звёздчатым
Прячутся думы печальные, сонные,
Мысли усталые, мненья залётные,
Тающим облаком скрыты, решётчатым.

И через дыры, лазейки, отверстия,
Лунным лучом провожаемы, тянутся,
Чьими-то снами тревожными станутся,
Дней пробегающих смутными вестями.

Ты у холодных стёкол оконных,
Свечку затепли, зажги рано с вечера,
Пусть пляшет пламя, ему делать нечего,
Пусть гонит прочь туман мыслей бездомных.
eugeneir: (Default)
Для паяца занятья нет приятней,
Чем фортель откаблучить позанятней,
Коленце выкинуть такое, ей же ей,
Чтоб дух перехватило у людей.

На проволоке танец всё быстрей,
И тигры бродят снизу, спины выгнув,
А он и рад, и то танцует без затей,
То сальто крутит, высоко подпрыгнув.
eugeneir: (Default)
Я хотел бы вдохнуть огня
Пламенеющего рассвета,
И немедля поднять якоря
Белооблачного корвета.

Напоить паруса мечтой,
Вопреки зимним ветрам и стуже,
За кормой бросить холод ночной,
Хрупкий лед на замерзших лужах.

Чтобы пела душа в заре,
Дня грядущего яростным светом,
Разжигая костры в январе
Жаркой клятвой идущего в лето.
eugeneir: (Default)
Ночи мягкие объятья
Разметёт, взовьётся платье.
Гулко стукнут каблуки -
Эх, не стой, да не беги!

Танца вихрь, изгиб плеча,
До чего же горяча!
Глаз огонь, улыбки свет -
То ли любит, то ли нет.

Прогорит костёр к утру,
Солнца свет развеет тьму.
Древний лес, зелёный луг,
Где же ты, мой милый друг?

Ни следа от наважденья,
Только в памяти виденье:
Губ тепло, разлуки лёд -
В чащу лисий след ведёт.
eugeneir: (Default)
Когда заката гаснет свеча
В зеркале тёмных вод
Чёрным пламенем горяча
Ночная Звезда встаёт

Не видна глазу на тёмном тьма
Но точен её приказ
В мир, лежащий за гранью сна
Отправиться тот же час

Приказ рвёт на клочья рассудок дня
Пульсом стучит в набат
Ночи прохладный покой гоня
Хлынет памяти водопад

Фальшивые грёзы, холодный обман,
Лжи вдохновенный путь,
Градом бьют в души барабан
И не дают вздохнуть.

В глазу застряла тупая игла,
Лоб схвачен тугим шнуром
Сердце обвила узлом змея
На горло давя хвостом

Секунды тянутся как года
Времени вязкая топь
Тенью за облаком проходя
Ночная Звезда ждёт.
eugeneir: (Default)
Разольёт Ночь чернила в городe,
В тишину закутает улицы,
Я стою у окна - бессонница
Тени веток на стёклах хмурятся

Там, за окнами, судьбы разные
Прячут сны за оконными рамами
Переплётами отгорожены
Греют руки пустыми карманами

Окна слепы, огни погашены
Всё закрыто замками прочными
Ночь не на небе вовсе прячется -
Из глазниц пустых лезет клочьями.

eugeneir: (Default)
Вечер скоротав в шуме бара,
Свернув за угол в сумерках долгих,
На скамейке от времени серой,
Встретил я старика - зомби.

Пришивал зомби ниткой суровой
Ногу левую выше колена.
Оторвали вчера, чортовы дети, -
Разъяснил он взгляд мой удивлённый.

Я присел рядом с ним на скамейку,
Посмотрел на костюм опрятный,
На платочек в пиджачном кармане,
Чуть увядший цветок в петлице.

С лёгким скрипом сновала иголка,
Нитка таяла в неживой плоти.
Не одолжишь пивком, приятель?
Вдруг спросил меня старый зомби.

Протянув старику банку,
Я решился спросить прямо:
Зачем пиво тебе, старый?
И костюм, и цветок в петлице?

Твоё тело не чувствует боли,
Вкус не ощущаешь ты, мёртвый.
В пище вовсе тебе нет толка!
И в одежде, пожалуй, тоже.

Завязав узелком нитки,
Надев брюки с отглаженной стрелкой,
Пригубил пивка старый зомби,
И прищурился мне хитро.

Верно всё говоришь, парень.
В послежизни ничто не нужно.
Только знаешь, сынок, привычка,
Говорят, как вторая натура.
 
Ночью летней, под сверчка пение
В круге света фонарной лампы.
Я смотрю, как пьёт пиво щурясь,
По привычке живой, зомби.
eugeneir: (Default)
Тонет в огне облачный мост
Аркой неба сомкнув края
Время ловит собственный хвост
Закату дверь отворя

Стрелки встали тупым углом
Секунды тянутся в дни
Словно пружина сдана на слом
И заклинило шестерни

Тени ложатся стрелой в восток
Тают в далёкой тьме
На востоке чёрный ночи цветок
И звёзды поют во мгле

Запад их песне держит свечу
Огненным шаром у кромки вод
Время спит позволяя лучу
Не гаснуть сто лет вперёд

А по стеклу замерших волн
Рыжий путь в солнца диск
За горизонта пологий холм
В чью-то чужую жизнь

eugeneir: (Default)
Оделось небо хмурым одеялом,
Разлезлось ватой низких серых туч,
Над городом повисло покрывалом,
Закатного скрывая солнца луч.

В огни витрин,в глаза усталых окон,
Привычной гостью входит темнота.
Скрывая до поры от любопытных стёкол
Тревожный шум, незавершённые дела.

Над спящим городом смеются тихо звезды,
Дождь поцелует улиц водосток.
Пока все спят, совсем еще не поздно
Асфальт отмыть от накипи тревог.

Умыт и светел, город ждёт рассвета,
Встречая луч предутренней зари.
И ветер дуновеньем будущего лета
Отпустит отдыхать ночные фонари.

А утро расцветет улыбками прохожих,
Обнимет шпили крыш бездонной синевой.
Лучами солнца тени потревожив,
Рассыплет счастья пятнышки по мостовой.

Page generated Sep. 26th, 2017 05:28 am
Powered by Dreamwidth Studios